АРХИТЕКТОР СОВЕРШЕНСТВА

Текст «Вселенная как судьба разума» обращена к природе мироздания — к бессмертию атома, к периодичности Вселенной, к онтологическому торжеству разума над хаосом. Данная же часть о системе идей Циолковского разворачивается в плоскость практического действия. Здесь Циолковский предстаёт не созерцателем космических далей, но строгим проектировщиком: человеком, убеждённым, что история не движется сама собой, что разум обязан вмешаться, и что для этого ему нужны инструменты — организационные, этические, научные.

«Всё, что мы можем ждать от населения Земного шара, зависит от гениев, — писал он. — Нравственный и всяческий свет исходит от них». Этот текст являет собой развёрнутый ответ на вопрос: как найти таких людей, как создать для них условия и как выстроить вокруг них общество, достойное звания разумного.

Гений как центральная величина истории

Никто до Циолковского не ставил вопрос о гении с такой беспощадной точностью. Он не восхищался гениальностью — он её измерял. Изобретатель швейной машины, подсчитывал он, освободил от слепоты и чахотки сотни тысяч людей, одел и обул миллионы, высвободил неисчислимые часы человеческого времени для иных трудов. Один изобретатель — против тысяч прилежных, но заурядных тружеников — может дать «в биллионы раз больше». Мысль гения, в отличие от физического труда, бессмертна: она продолжает работать и после смерти своего творца, принося «бесконечный и беспредельный плод».

Но общество, констатирует Циолковский с холодной точностью, не умеет гениев ни находить, ни сохранять. Их не понимают семьи, их осмеивают земляки, их вытесняют специалисты — именно те, кто по должности обязан распознавать подлинное достижение, но кто прежде всего терпит профессиональный ущерб от опровержения устаревших гипотез. Он перечисляет конкретные судьбы: Кеплер, Коперник, Галилей, Менделеев, Ламарк — все претерпели непонимание при жизни и были оценены лишь посмертно. Жена Сократа обливала его помоями. Земляки Галилейского учителя попытались сбросить его в пропасть. Лев Толстой бежал из дома.

«Что же получил мыслитель? Посмеяние, голод, нужду, озлобление близких и их несчастье».

Из этого наблюдения вырастает центральный вопрос: как устроить общество так, чтобы ни один гений не погиб в безвестности, не растворился в толпе, не был уничтожен завистью или нищетой?

Проект совершенного общества

Ответ Циолковского поражает своей конкретностью. Он предлагает не манифест и не утопию — он предлагает архитектурный чертёж.

Основа нового общественного устройства — совместная жизнь нескольких сотен человек в едином здании, построенном «из металла, искусственного камня и стекла». Здание несгораемо, свободно от бактерий и паразитов (дезинфекция нагревом до ста градусов), снабжено чистым воздухом, общей столовой, библиотекой, школой, мастерскими. Каждый житель трудится шесть часов в день на обязательных работах — земледельческих или фабричных — и остальное время располагает собой: для размышлений, изобретений, чтения, разговоров или одинокой прогулки «между стенами колышущейся пшеницы».

Но цель этой архитектуры — не комфорт. Цель — взаимное изучение людей. Только при совместной, открытой, наблюдаемой жизни в ограниченном сообществе можно по-настоящему узнать человека и верно оценить его способности. «Для изучения одного человека нужно съесть с ним пуд соли», — замечает Циолковский. Толпа из миллиарда людей для этого непригодна. Малая община — пригодна.

Управление таким сообществом строится на принципе, который Циолковский называет разумным монархизмом: председатель избирается, но его решение — окончательно и не подлежит промедлению. Колебание и волокита — враги прогресса. Если председатель ошибается или проявляет деспотизм — он немедленно заменяется. Никаких привилегий, никакой роскоши: «Председатель отличается от других членов только своей специальностью: один больше пишет, другой работает на фабрике, а председатель больше управляет».

Особое место занимает деторождение. Циолковский настаивает: право производить потомство не принадлежит отдельному человеку — оно принадлежит обществу, несущему за это потомство ответственность. «Произвести несчастного — значит сделать величайшее зло невинной душе». Браки разрешаются свободно; деторождение — с одобрения общины, в зависимости от здоровья, умственных и нравственных качеств обоих родителей. Высшие общества дают больший процент рождений, чем низшие, — тем самым постепенно поднимая общий уровень человечества снизу вверх.

Такие общества выстраиваются в иерархическую пирамиду: лучшие члены каждого сообщества избираются в общество высшего порядка, там набираются мудрости и возвращаются с ней вниз. Циолковский рассчитывает это математически: при населении в десять миллиардов человек, организованном в общества по сто членов, возникнут пять уровней выборов — и это «достаточно для отбора наиболее совершенных».

Права материи и этика будущего

Параллельно с социальным устройством Циолковский разрабатывает этическую систему, основанную не на религиозных догматах, но на той же логике панпсихизма, описанной в предыдущей статье.

Поскольку всякий атом бессмертен и рано или поздно воплотится в высшем существе — любое страдание в мире есть потенциальное страдание для каждого из нас. «Если будут страдания, то не избежать их и атому». Отсюда вытекает принцип, который Циолковский формулирует с нескрываемым изяществом: «Самое величайшее милосердие совпадает с высшим эгоизмом. Делающий добро другим делает его самому себе».

Никакой мести, никаких вечных мук. Преступник — не виновный, но «несчастный, получивший дурное наследство»; он подлежит не наказанию, но исправлению или изоляции. Всякие границы и паспорта — «насильнические и недопустимые действия». Свобода слова — абсолютна («всякое слово не считается насилием, а только дрожанием воздуха»). Наследственный капитал — «насильник, нуждающийся в ограничении».

В разделе «Есть ли Бог?» Циолковский рассматривает несколько определений этого понятия и приходит к выводу, что, в зависимости от того, что именно подразумевать под словом «бог», ответ может быть утвердительным в нескольких смыслах. Если богом называть то, что «распоряжается всеми нами» — то им является Вселенная. Если богом называть «разумное существо, несравненно более могущественное», — то таких существ во Вселенной много, они расположены иерархически, и их число растёт по мере усложнения организации космоса. В ведическом контексте это показывает, что в данной космической иерархии — от «президента планеты» до правителя Млечного Пути и далее — Циолковский воспроизводит структуру, которую ведическая традиция описывала задолго до него, лишь именуя её иначе.

Жизнь в эфире: чертёж будущего

Циолковский посвящает детальному описанию жизнь человека за пределами атмосферы, которое он называл «целями звездоплавания». Это не поэзия и не научная фантастика. Это инженерный расчёт. Циолковский описывает орбитальные жилища — прозрачные оболочки в поясе астероидов, где царит вечный управляемый день, отсутствуют бактерии, нет одежды и мебели за ненадобностью, растения питают людей непрерывно, а температура регулируется по желанию. Главное свойство этой среды — отсутствие кажущейся тяжести. Человек не падает, не давит, не нуждается в опоре. Любая масса не ощущается как груз. Здание любого размера не может разрушиться под собственным весом. Движение в пространстве осуществляется лёгким усилием — достаточно пластины площадью в один квадратный метр.

«Можно ли сравнить всё это с несчастной Землёй», — спрашивает он без иронии.

АРИЙ РАдаСлав создавал второй том с работами Циолковского, сопровождая каждый раздел ведическими комментариями, последовательно показывая, что идеи Циолковского об иерархии обществ, об отборе лучших, о правах материи и неотвратимости прогресса — это не изобретение лишь одного учителя из Калуги, но самостоятельное открытие принципов, которые ведическая традиция называла Дхармой, Артхой и путём к Мокше. Тот факт, что эти принципы были открыты независимо — в XIX веке, в условиях нищеты и глухоты, без посвящения и учителя, — говорит об их объективной природе.

«Вся современная космонавтика держится на 1% от 10% от 10% идей Циолковского», — констатирует АРИЙ РАдаСлав во вступительной статье ко второму тому, который даёт понять, почему это именно так.

«Книга Вселенской Мудрости». Том II: Труды К. Циолковского для создания совершенного общества. Наука будущего

АРИЙ РАдаСлав Сокульський, Екатерина Нойхаус. 2026