НА ПЕРЕКРЁСТКЕ ЭПОХ

Четвёртая статья стоит особняком по отношению к предыдущим. Первые три разворачивали философию Циолковского как последовательную космическую программу: от метафизики атома — к устройству совершенного общества — к художественному воплощению межпланетного будущего. Четвёртая часть принципиально иная: тут речь идёт о выборе. О том, что человечество стоит на развилке, от которой один путь ведёт к звёздам, другой — к самоуничтожению, и о том, что именно сейчас, в начале третьего тысячелетия, этот выбор ещё не сделан.

АРИЙ РАдаСлав открывает издание предисловием, которое не имеет аналогов в научно-философской литературе по тональности: это не академическое введение, а прямое обращение к читателю через рубеж столетий. Сколько ракет уничтожило мирных людей — тогда как именно ракеты, по замыслу Циолковского, должны были стать «ковчегами, везущими первооткрывателей в звёздные дали»? Человечество, подходит к порогу, за которым пробуждается искусственный интеллект — существо, лишённое нравственного фундамента. И если люди не выберут Путь Совершенства прежде, чем это произойдёт, нынешняя цивилизация создаст себе могилу, «жаждущую поглотить саму цивилизацию и всё живое на Земле». Ответственность — общая, и перекладывать её не на кого.

Один атом и вся история

Повесть Циолковского «Приключения атома» — построена как философская притча в форме художественного повествования. Рассказчик следует за судьбой одного атома сквозь бесконечность времён: от первозданной нирваны праматерии — через клетку растения, тело улитки, мозг зайца — к сознанию человека, живущего в совершенном обществе будущего.

Философская основа произведения — монизм: бесконечное множество живых атомов образует всю Вселенную с самого начала её существования. Каждый атом способен ощущать приятное и неприятное; интенсивность этого ощущения меняется от нуля до бесконечности в зависимости от организации вмещающего его тела. В камне и воде атом пребывает в небытие — дециллионы лет проходят для него как одна секунда. В бактерии едва брезжит жизнь. В насекомом — лёгкие уколы ощущений. В человеке — полнота сознания с памятью о прошлом и представлением о будущем. Тело при этом — всего лишь «гостиница для атомов»: одни постояльцы входят, другие уходят, и сама гостиница стоит лишь до тех пор, пока не истощится её конструкция.

Отсюда следует главный вывод, составляющий философский стержень всех четырёх тектов: смерти не существует. Субъективно — только жизнь. Промежутки небытия между воплощениями, сколько бы они ни длились, для атома не существуют. Момент смерти сливается с моментом нового рождения. «Есть только один путь для атома, — пишет Циолковский, — возникновение в совершенной форме». Это не утешение и не метафора — это математический вывод из устройства Вселенной, населённой преимущественно совершенными существами: Земля с её страданиями и несовершенством есть исключение, а не правило.

Социальная архитектура будущего

Встроенный в повесть проект общественного устройства — один из наиболее детально проработанных у Циолковского. Главный герой «Приключений атома» растёт в сельском обществе из 366 человек — первичной ячейке человечества, одной из четырёх миллионов. Каждое такое общество управляется выбранным президентом: для избрания необходимо не менее семидесяти пяти процентов голосов; при первой же серьёзной ошибке избранного заменяют. Трудовая повинность составляет шесть часов в сутки — остальное время принадлежит образованию, науке и личному развитию.

Система выстроена в строгую пирамиду: каждые сорок шесть сельских обществ составляют уездное, каждые сорок шесть уездных — губернское, и так далее вплоть до верховного общества из трёхсот шестидесяти шести человек, управляющего всем человечеством. Принципиально, что в верховный совет может попасть представитель любой нации — даже самой малочисленной, — если его последовательно выбирали на каждом уровне. Национальность, происхождение, богатство не имеют веса: только личные качества и свободный выбор окружающих.

Частной собственности в этом обществе нет, денег — тоже. Продукты труда распределяются по потребностям через общественные склады. Брак заключается с медицинским освидетельствованием: если потомство грозит быть нездоровым, врачи разъясняют вред для человечества и убеждают искать иного партнёра. Дети с четырёх лет воспитываются в детских садах, где обучение идёт через игру, без экзаменов и наказаний. Наиболее одарённых — около трёх-четырёх процентов — отбирают в школы следующего уровня, и так вплоть до верховного учебного заведения мира. За преступления не карают тюрьмой — отправляют в колонии к людям схожего склада; там жизнь складывается труднее, орудия хуже, и это само по себе воздействует на человека вернее любого наказания.

Старость героя и его смерть описаны с той же философской последовательностью, с какой начиналась повесть. Умирающий знает, что прощается со всем навсегда — с памятью о жене, детях, прожитом. Но это знание не пугает: несовершенная жизнь подобна «полусгнившему дому» — лучше снести его и воздвигнуть новый дворец. Атом бессмертен. Следующее воплощение будет лучше.

Прошлое и будущее жизни

Раздел «Прошлое и будущее жизни на Земле» — научный трактат, исследующий пределы жизни как явления. Циолковский рассматривает возможность переноса жизни с других планет: метеориты, споры, световое давление — и последовательно опровергает каждый механизм расчётом. Удар метеорита о Землю разогревает его добела; споры, летящие с половинной скоростью света, сгорят при входе в атмосферу; зародыши, способные преодолеть притяжение Солнца световым давлением, должны быть меньше одного микрона — что несовместимо с жизнью. Вывод: жизнь на Земле возникла самостоятельно.

Однако это не значит, что мы одни. Млечный Путь содержит сотни миллионов солнц и миллиарды планет — и Циолковский не сомневается, что жизнь на них есть, «быть может, в более совершенной форме, чем на Земле». Когда погаснет Солнце, разум найдёт способ переселиться к другим звёздам — «межзвёздный поезд с живыми существами» способен провести в пути тысячи лет, передав потомству задачу прибытия. Именно разум есть «распорядитель Вселенной»: без него не было бы смысла ни в чём — ни в планетах, ни в солнцах, ни во времени.

Наука полёта: от Монгольфьера до металлического дирижабля

Раздел «Простое учение о воздушном корабле» содержит редчайший документ — развёрнутую автобиографию Циолковского, изложенную в предисловии к собственному труду. Читатель узнаёт, как восьмилетний Константин таскал на нитке игрушечный аэростат, как в шестнадцать лет провёл ночь в Москве, взволнованный открытием о центробежной силе, которое к утру оказалось ложным, — разочарование, по его словам, было так же велико, как и восторг. Он описывает годы безвестности: рукописи, которые отдавались в Петербургское физико-химическое общество и получали добрые слова, но не финансирование; проект металлического управляемого аэростата, прошедший в России незамеченным — и параллельно отмеченный в Париже журналом «Ревю Сьянтифик».

Теоретическая часть трактата систематизирует четыре способа движения над землёй: аэростатический, авиационный, ракетный и баллистический. Циолковский доказывает, что металлический управляемый аэростат — дирижабль с оболочкой из тонкого гофрированного металла — есть единственный практичный путь к массовому воздухоплаванию: он не пропускает газ, не горит, способен менять объём без разрушения. Только аэростат крупных размеров получает реальную управляемость; только металл обеспечивает долговечность. Первые два способа ограничены атмосферой, ракетный и баллистический применимы всюду — но с «особой выгодой» именно в безгазном пространстве.

Вимана-Шастра: точка схождения традиций

Завершающий и структурообразующий раздел четвёртой части — полный перевод «Вимана-Шастры» с ведическими комментариями АРИЙ РАдаСлава. Этот древнеиндийский трактат, составленный Махариши Бхарадваджей не позднее 2500 лет до н. э. и опирающийся на источники, бывшие древними уже в его время, описывает технологии авиастроения высокоразвитой цивилизации. В трактате перечислены тридцать два секрета, которыми должен владеть лётчик, — от управления воздушными вихрями и семью атмосферными слоями до методов маскировки летательного аппарата и нейтрализации вражеских экипажей посредством специальных газов.

Детализация поразительна. Тридцать одна конструктивная часть виманы перечислена с функциональными описаниями: отражатель окружающего пейзажа, механизм притяжения отражений, трубы для работы с атмосферными силами. Три класса жаростойких металлических сплавов — Сома, Соундала, Моуртхвика — описаны с указанием пропорций компонентов, технологии плавки и очистки. Разновидности виман классифицированы по конструктивному принципу: мантрика (питаемые психическими силами), тантрика (силой тантрических практик) и критака (искусственные, сотворённые руками).

АРИЙ РАдаСлав подчёркивает: значение «Вимана-Шастры» для людей XXI века состоит не в том, что по ней можно построить летательный аппарат. Значение — в другом. Предки, создавшие эту цивилизацию, не ставили технику во главу угла. Янтра — механическое средство — была для них лишь вспоможением разуму, освобождающим время для подлинного духовного развития. Осознание человеком того, что он способен создать малый механизм, служило наглядной иллюстрацией величия Всевышнего, создавшего несравнимо более сложный вселенский механизм. Именно это соотношение — техника как инструмент, а не как цель — отличает описанную цивилизацию от нынешней, в которой прекрасные средства применяются для примитивных целей.

«Книга Вселенской Мудрости» завершается там, где заканчивается возможность простого чтения и начинается необходимость выбора. Четыре тома выстраивают единый аргумент: разум во Вселенной господствует, атом бессмертен, совершенство достижимо — и всё это не утешение, а «строго математический вывод из точного знания». Однако для того, чтобы этот вывод воплотился в судьбе человечества, необходимо решение: не научное, не техническое, а нравственное. Вопрос, который задаёт четвёртый том, предельно конкретен: куда полетят ракеты?

«Книга Вселенской Мудрости». Том IV: Работы Константина Циолковского. Пути спасения и развития для человечества. Контекст ведических знаний. Вимана-Шастра.

АРИЙ РАдаСлав Сокульський, Екатерина Нойхаус. 2026